Гуликоватый ван Зайчик лихо пропетлял по расейским литературным просторам, сбил со следа и с любопытством взирает, как очумевшие от безуспешной погони охотники потрясают ему вслед кулаками: Ужо тебе!.. Бедные, но такова их участь, ибо участия к славному Зайчику в них не наблюдалось, а именно этого хочется от вдумчивой критики, даже если автор одним своим именем провоцирует охотничьи инстинкты. Главное, что является камнем преткновения, и о чем ломаются копья, ≈ это Улусская Идея ван Зайчика. Китайский элемент, посеянный на брегах Невы и нивах Евразийства, взошел бурными спорами вокруг литературного (зри: вымышленного) факта: Ордусь или не Ордусь у нас на дворе... Следует отдать должное создателю сего мира ≈ его реальность вполне может стать мифом в умах и сердцах единочаятелей. Мы же в сердцах отметим великий преждерожденный соблазн ≈ преступить грань, за которой сказка становится былью. Впрочем, не чувствуя себя соразмерным затронутой теме, оставим сию эпохалку заинтересованным лицам и обратимся к фактуре, сиречь, к самим книгам...
   Первое, что бросается в глаза ≈ некая неразмежеванность понятий, кладущихся в основу обсуждения сего литфакта. Форма и содержание ≈ азы, видимо, ненавидимые уже настолько, что никому не хочется даже о них вспоминать. Однако, согласитесь, неразумно возлагать ответственность, сравнимую с ответственностью творца ╚Войны и мира╩, на создателя хитро заверченных боевиков. И ежели говорить о жанре сочинений ван Зайчика всерьез, то они, как и все хорошо сделанные вещи (литература ≈ это вещь!), состоят из множества ловко пригнанных друг к другу деталей, и чем их больше и чем незаметней они стыкуются, тем выше уровень исполнительного мастерства.
   Читатель, потянувшись за лакомым кусочком сыра, вместо уныло голландского, но честно обозначенного жанра ╚китайская детективная повесть╩, получает вдруг невесть что, не знает, как себя с этим вести и впадает в ступор... Следует отдать должное по крайней мере составителям, ≈ путеводные вехи были расставлены до и после ≈ во всех вездесловиях... Трудно их было не заметить. (Кстати, однажды мне довелось побеседовать с одним из консультантов переводчиков, и он поделился со мной таким определением жанра сочинений ван Зайчика как ╚этнокарнавальный роман╩, но, к сожалению, не успел расшифровать, что вкладывается в это понятие...)
   Ранее рукописи приходили по почте, их находили в выловленных из вод бутылках, в сундуках, на чердаках и в подвалах, приносили таинственные незнакомцы, но только теперь стало ясно, как надо ставить сети, дабы выловить по настоящему крупную дичь...
   Итак, пройдемся по тексту в поисках жанра...
   Первое, лежащее на поверхности и оттого исхоженное вдоль и поперек определение ≈ это детектив. На это работают как имя Автора, отсылающее сами знаете куда, так и заглавия его сочинений, ностальгирующие по Гарднеру с его бесконечными Делами. И в это же всеми указующими пальцами тычет сюжет, скроенный на детективной интриге, правда скорей киношной, чем литературной. Об этом же шепчут нам и характеры главных героев, которые даны изначально и остаются неизменными на протяжении всей, отпущенной им Автором жизни, что обусловлено законами жанра ≈ ничто не должно отвлекать читателя и мешать действию. Все они, такие разные ≈ Холмс, Мегрэ или Пуаро ≈ тем не менее одинаково статичны... Кроме габаритов, ничто в Пьере Безухове не напоминает Ниро Вулфа.
   Второе, тоже незамедлительно подаваемое ≈ альтернативная история как подвид современной фантастики (за что, кстати, был даже получен приз в Харькове)... Что было бы, если бы кто-то кое-где у нас порой куда-то не туда свернул и т. д.
   А вот далее уже интересней ≈ за тщательно выписанным фоном и разворачивающимся действием маячат контуры Утопии... Вымышленное государство явно предлагается в качестве образчика для подражания, и это уже жанр серьезный. Хотя отсюда же начинается и другая составляющая, которую я обозначил бы как памфлет, зачастую, как это ни грустно, политический. Намеки, аллюзии, реминисценции, щедро рассыпанные по страницам, порой настолько явно, что вступают в противоречие с художественным строем сочинений. Ведь ╚игровая стихия╩, заявленная с самого начала, плохо согласуется с таким ╚серьезным жанром╩ как политика.
   Здесь хотелось бы сказать об одной архиважной теме в творчестве ван Зайчика.
   Одним из главных героев в его сочинениях является Город, выступающий как зримое воплощение Державы, то есть Ордуси, что вполне соответствует традиции. Пусть Пушкин, Гоголь, Достоевский описывали реальный город как нечто зыбкое, туманное, двоящееся, а ван Зайчик поступает наоборот ≈ его ╚умышленный город╩ достаточно узнаваем...
   Александрия Невская ≈ не призрак, пришедший с Востока, просто Город в очередной раз переименован по имени Отца-основателя. Вакантное место на вздыбленном коне на сей раз занял Александр Невский, опять утверждая его в качестве парадного подъезда Руси, примыкающей к нему как огромный задний двор (далекий Ханбалык ни о чем не говорит сердцу русского читателя). Думается, одним из величайших ордусских поэтов мог бы стать Тютчев с его строками:

Семь внутренних морей и семь великих рек...
От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,
От Волги по Ефрат, от Ганга до Дуная...
Вот Царство русское...

   Миф Петербурга ≈ в отсутствии мифа. Что из того, что Петра не вскормила волчица и не было ему сна в руку иль знака свыше... Человеческая воля утвердила на зыбких топях реальности одетую в камень мечту, создала историю, похожую на сказку, и поэтов, рассказавших эту историю как миф. Ван Зайчик из их числа. Летучий голландец по происхождению, китаей по духу и петербуржец до мозга костей создал очередную легенду о городе на Неве. Городе ставшем в очередной раз символом борьбы и предметом околоидейных споров.
   Идейные шпоры издавна служили на Руси (Ордуси) излюбленным средством выявлять победителя в писчих забегах к бессмертью. Ах, уж эти шоры и шорт-листочки! ≈ придуманные владельцами конешен, дабы повысить ставки на бегах...
   Что же такое сочинения ван Зайчика? Детектифантастическая история или миф? Но миф, как жанр, не имеет продолжения, которое следует раз за разом, поэтому я бы остановился на более скромном определении: петербургские повести. Или же в угоду автору: Александроневская сага о Богдане и Багатуре... А саге, как известно, несть конца.
   Куда же несешься ты, ван Зайчик? Дай ответ. Не дает ответа. Чудным светом заливается интерфейс; гремит и становится ветром разорванное в куски это всемирной паутины...