На первую страницу сайта

навигация
переводы
разделы

Хроника научной жизниИздательствоКнижные серииВнесерийные изданияПериодические изданияНаши партнерыКак заказать наши книгиСтатьи, переводы, библиографияСтатьиПереводыБиблиографияPersonaliaНаши проектыСанкт-Петербургский книжный центрКнига гостейПолезные ссылки

     
 

ПОЭЗИЯ "ПЯТИ МОНАСТЫРЕЙ"

 
     
 

Предисловие, перевод, комментарии
А. М. Кабанова

 
     
  Однако после междоусобных войн годов Онин (1467—1477), которые нанесли стране огромный ущерб и подорвали экономическую основу режима Асикага, уже ранее намечавшийся упадок годзан бунгаку еще более усилился. За годы междоусобиц многие крупные монастыри годзан в Киото были сожжены и разорены и уже никогда не смогли окончательно оправиться от причиненного им ущерба.
Годзан бунгаку начала утрачивать прежнюю энергию и жизнеспособность. Произведения дзэнских поэтов этого периода, получившего в истории культуры название Хигасияма (с 1473 по 1490 г. в районе Хигасияма в Киото находилась резиденция сёгуна Ёсимаса), отличаются манерностью, вычурным эстетизмом, сочетавшимся не только с подражанием великим китайским поэтам прошлого, но прежде всего тем из своих предшественников, которые способствовали расцвету в Японии поэзии на камбуне. В большом количестве представлены стихотворения, написанные на веерах и картинах, которые по содержанию напоминают японоязычные вака. Значительно уменьшилось количество стихотворений, воспевающих вольную, отшельническую жизнь на лоне природы, что, несомненно, связано с изменением образа жизни дзэнских монахов. Вместо чисто религиозной деятельности они предпочитали заниматься литературой, наукой, политикой, дипломатией, торговлей. строительными делами, всяческими видами искусства.
В период Хигасияма литературная деятельность в монастырях годзан еще более активизировалась: было издано множество поэтических и прозаических сборников отдельных авторов и антологий. В монастыре Тофукудзи главными продолжателями традиции Мугана Соо и Гиё Хосю были Коси Эхо (ум. в 1464 г.) и Унсё Иккэй (1386—1463); традиции Гидо Сюсина в монастыре Сёкокудзи продолжали Осэн Кэйсан (ум. в 1493 г.), Гэнрю Сюко, Кэйдзё Сюрин (1440—1518) и Банри Сюку (ум. в 1586 н.). В Нандзэндзи и Кэнниндзи традицию Дзэккай Тюсина продолжали Сёдзю Рюто (ум. в 1498 г.), Тэнъин Рютаку (ум. в 1500 г.) и Гэссю Дзюккэй (ум. в 1533 г.). Однако количественный рост сопровождался снижением качества поэзии. Ни одного из поэтов позднего периода нельзя поставить в один ряд с их великими предшественниками. Особо можно отметить двух поэтов: Дзуйкэй Сюхо (1391—1473) и Кисэй Рэйгэна (1403—1488).
Дзуйкэй являлся автором "Дзасэцу" — комментариев к стихотворениям Су Ши, "Дзэнрин кокухо ки" — сборника документов, посвященных внешнеполитическим и торговым связям с Китаем, дневника "Гаун никкэн року" и "Нюто ки" — путевых записок о путешествии по району Канто. Ему же принадлежит монументальное сочинение в 200 свитках, кокутё, собрание сведений, представляющих интерес для дзэнских монахов и почерпнутых у старых китайских и японских авторов (6, с. 54—56).
Кисэй Рэйгэн избегал славы и роскоши, отказывался занимать высокие монастырские должности и все свободное время отдавал литературным занятиям. Его произведения отличаются глубоким внутренним самоанализом и оригинальностью оценок.

В эпоху Хигасияма в дзэн еще больше усились синкретические тенденции, в него начали проникать элементы народных верований и эзотерического буддизма — миккё. В дзэнских монастырях появилась и совершенно новая тенденция — практика нэмбуцу (непрестанное произнесение имени будды Амида с целью достижения спасения в Западном раю). Дзэн приобретал все более отчетливо выраженную японскую окраску. В стихах и прозе стало заметно влияние национальной литературы, некоторые монахи даже начали читать лекции по традиционной японской литературе. Например, Дзуйкэй толковал для придворных содержание "Хэйкэ моногатари" (6, с. 54—55). Большой популярностью пользовалось сочинение "сцепленных строф" (рэнку), причем часто устраивались поэтические состязания (сисэн), во время которых сочинялись многие сотни строф.
В период Хигасияма происходило несомненное истощение интеллектуального духа дзэн, которому на смену шло выпестованное монахами годзан неоконфуцианство. Поэзия годзан бунгаку стала и более вульгарной. Некоторые поэтические сборники изобиловали стихотворениями на эротические темы, чаще всего это были обращения к красивым мальчикам-послушникам. При этом используемая в них лексика была настолько зашифрованной, что непосвященные не могли усмотреть в них ничего предосудительного. Однако в целом литературный уровень продолжал снижаться.
Именно в это время дзэнская культура вышла за стены "пяти монастырей" и широко распространилась по всей стране, в той или иной степени оказав влияние почти на все сферы японской культуры и быта: на театр Но, японоязычную поэзию вака и рэнга, на каллиграфию и монохромную живопись, на архитектуру и искусство разбивки садов ("сады камней и песка"). Японский ученый Като Сюити справедливо считает, что нужно говорить не о влиянии дзэн, а скорей о его трансформации: "Монахи годзан увлекались сунской и юаньской живописью, и если достигали в этом успехов, превращались в профессиональных живописцев. Точно так же, увлекаясь классической китайской литературой, они слагали стихи и прозу, которые постепенно утрачивали дзэнский "привкус". Наряду с этим, в огромной монастырской организации, существовавшей благодаря поддержке властей, интересы монахов неизбежно все более перемещались из религиозной сферы в культурную. Таким образом, "японизация" дзэн — это не что иное, как его обмирщение, а под "обмирщением" имеется в виду и его превращение в искусство" (9, с. 125).
Поэзия годзан бунгаку во многом повлияла и на японскую буддийскую литературу в целом. Если в XIII в., в начале эпохи Камакура, буддийская литература носила отчетливо выраженный религиозный характер, то под влиянием годзан бунгаку в ней значительно ослаб элемент дидактизма, и буддийские сочинения стали по форме более литературными, отточенными и эмоционально окрашенными, их авторы все чаще прибегали к художественным приемам при изложении чисто буддийских концепций.
От первоначально незамысловатой назидательности, изложения прописных буддийских истин и неизбежной шаблонности поэзия годзан бунгаку поднялась на такой высокий эстетический уровень, что могла успешно соперничать с поэзией светской. Она обогатила японскую поэзию новыми образами и идеями, почерпнутыми у китайских поэтов, значительно расширила ее тематический диапазон. Обращение к традиционной китайской культуре и литературе привело к тому, что многие стихотворения годзан бунгаку настолько изобилуют заимствованными у китайских авторов образами и выражениями, намеками и аллюзиями на сюжеты из китайской литературы и истории, что до конца понять их можно только в широком контексте китайской культуры.
Вероятно, это и явилось одной из основных причин сознательного и длительного игнорирования этой литературы большинством историков японской литературы, как чужеродного элемента. В этом нет ничего удивительного, поскольку камнем преткновения для них оставался именно китайский язык, в то время как японские синологи обращали свое внимание прежде всего на китайскую литературу, а мир и реалии японского дзэн оставались для большинства из них tabula rasa. Характерное для большинства японских исследователей пренебрежительное отношение к годзан бунгаку как к литературе, не представляющей особой ценности, красноречиво выразил такой крупный исследователь японской культуры, как Иэнага Сабуро, хотя с его словами трудно согласиться: "В качестве образца дзэнской культуры прежде всего необходимо упомянуть литературу годзан бунгаку — пяти монастырей, но я не имею ни достаточных познаний, ни интереса говорить об искусстве, далеком от японцев. Она представляла собой не более, чем интеллектуальную игру, порожденную педантичной психологией дзэнских монахов, далекой от реальной жизни японцев. Более того, сама игра в слова и буквы означала отход от существа учения дзэн, поэтому можно сказать, что расцвет литературы пяти монастырей в конечном итоге стал одним из свидетельств превращения дзэнской культуры в культуру светскую" (1, с. 126).
Подобное отношение к годзан бунгаку было, вероятно, воспринято от японских ученых и на Западе. В частности, американский составитель и переводчик двухтомной антологии японской литературы на камбуне (40) намеренно избегал включать в нее произведения годзан бунгаку, отдав предпочтение более ранним и более поздним по времени сочинениям и объясняя это тем, что она представляется ему в целом "вызывающей разочарование, стереотипной и безличной" (40, vol. 1, p. 3).
Еще одна из причин слабой изученности годзан бунгаку заключается в том, что до недавнего времени многие из произведений ее авторов не были изданы (а некоторые не изданы и по сей день) и хранились в виде рукописей или ксилографов в монастырских библиотеках, а потому были малодоступны и неизвестны в научном мире. В начале века некоторые из них были изданы в таких многотомных собраниях, как "Дзоку гунсё руйдзю", "Дайнихон буккё дзэнсё" и "Тайсё синсю дайдзокё". Первым специальным изданием текстов этого рода было четырехтомное собрание под редакцией Уэмура Канко (22), куда вошли многие из ранее не издававшихся текстов поэтических сборников.
Уэмура был пионером в изучении годзан бунгаку: ему принадлежат два первых исследования в этой области (21; 23), где впервые была сделана попытка проследить изменение характера годзан бунгаку и дать характеристики ее основным представителям.
Самые общие соображения по поводу специфики годзан бунгаку были высказаны в работах Сэгава Танэро "Годзан бунгаку кэнкю" ("Исследование литературы пяти монастырей", 1928) и Окада Масаюки "Нихон камбунгаку си" ("История японской литературы на камбуне", 1929).
Новый этап в изучении годзан бунгаку связан с именем Тамамура Такэдзи. В его исследовании "Годзан бунгаку: тайрику бунка сёкайся тоситэ-но годзан дзэнсо-но кацудо" ("Литература пяти монастырей: деятельность монахов годзан в качестве пропагандистов континентальной культуры", 1955) впервые был дан подробный исторический анализ с выделением основных периодов годзан бунгаку, рассмотрены основные литературные формы, дана оценка творчества основных представителей этой литературы. Если раньше исследователи ограничивались приведением образцов их произведений только в оригинале (на камбуне), Тамамура впервые начал приводить после текстов, цитируемых им в оригинале, также перевод на японский язык. В другой своей работе "Годзан си-со" ("Поэты-монахи пяти монастырей", 1978) после подробного очерка истории годзан бунгаку и биографий пяти крупнейших представителей (Гидо Сюсин, Дзэккай Тюсин, Тюган Энгэцу, Кокан Сирэн и Сэссон Юбай) Тамамура приводит образцы их сочинений в вольном переложении (приближающемся к парафразу) на современный язык и сопровождает их подробными комментариями. К сожалению, подборка сделана неравномерно: львиная доля выпадает на Гидо Сюсина, а такой оригинальный поэт, как Тюган Энгэцу представлен только пятнадцатью стихотворениями. В 1978 г. Тамамура Такэдзи издал шеститомную антологию "Годзан бунгаку синсю" (Новое собрание произведений годзан бунгаку"), в которой полностью представлены многие сборники сочинений. Фактически все современные японские и западные исследователи при рассмотрении проблем, связанных с годзан бунгаку, неизбежно отталкиваются от той основы, которую заложил своими трудами Тамамура.
Удачная с литературной точки зрения подборка поэтических произведений годзан бунгаку сделана Ямагиси Токухэй в сборнике "Годзан бунгакусю, Эдо кансисю" ("Собрание литературы пяти монастырей, Собрание поэзии на камбуне периода Эдо", 1966), изданном в популярной серии "Нихон котэн бунгаку тайкэй". Каждое из стихотворений тридцати авторов сопровождается переводом на японский язык, парафразом и подробными комментариями. В настоящее время это одно из немногих изданий, по которому рядовой японский читатель может оценить литературные достоинства поэзии годзан бунгаку.
Одним из самых основательных исследований в этой области является труд Канэки Хидэо "Годзан сиси-но кэнкю" (Исследование по истории поэзии пяти монастырей, 1978), где подробно анализируется это направление поэзии на камбуне и приводятся образцы творчества пятидесяти двух поэтов.
Помимо исследований общего характера, существуют труды японских авторов, повященные жизни и творчеству отдельных представителей годзан бунгаку. Оставляя в стороне многочисленные статьи, посвященные узким проблемам, отмечу основные монографии, представляющие большое значение для изучения годзан бунгаку: Фукусима Сюнъо "Кокан" (1944), Тамамура Такэдзи "Мусо-кокуси" (1957), Тэрада Тору "Гидо Сюсин, Дзэккай Тюсин" (1977), Янагида Сэйдзан "Мусо" (1978), Ирия Ёситака "Дзякусицу" (1978), Фурута Сёкин "Бассуй" (1978), Намимото Саваити "Дзякусицу Гэнко" (1983).
В западном японоведении до недавнего времени годзан бунгаку вообще оставалось вне поля зрения исследователей. Лед тронулся после появления первой публикации: Ury, Marian. Poems of the Five Mountains (Tokyo, 1977), позволившей получить хотя бы некоторое представление о поэзии годзан бунгаку. Эта публикация представляет собой переводы отдельных стихотворений 16 поэтов, которым предпослано более чем краткое предисловие. О каждом авторе сообщаются минимальные сведения, а некоторые стихотворения снабжены комментариями.
Уже более представительной была следующая публикация: Pollack, David. Zen Poems of the Five Mountains (New York, 1985). В ней представлены образцы поэзии 26 поэтов годзан бунгаку, причем они распределены не по авторам, а по темам, наиболее типичным для этой поэзии, например: "Медитация и повседневная деятельность", "Наставления и предостережения", "Отшельническая жизнь", "Природа", "Время и история", "Слава, удача и старость", "Болезни и смерть". В конце книги имеются биографические статьи обо всех этих авторах. В другой работе Поллака две главы посвящены специально таким представителям годзан бунгаку, как Кокан Сирэн, Мусо Сосэки и Гидо Сюсин (35, с. 111—157).
Недавно появилась еще более полная антология поэзии годзан бунгаку: Colas, Alain-Louis. Poemes du Zen des Cinq-Montagnes (Paris, 1991). Она представляет собой полный перевод на французский язык всех 30 поэтов, включенных в издание Ямагиси Токухэй. Однако эта публикация не может считаться просто переводом работы Ямагиси, поскольку о каждом поэте имеется подробная статья, в которой рассказывается о его жизни и творчестве, а также дана характеристика особенностей его поэтической манеры. Особого внимания заслуживают подробнейшие комментарии, намного превосходящие те, что имелись в издании Ямагиси, а также объяснение содержания многих стихотворений через призму дзэнской традиции. К сожалению, вступительная статья предельно краткая и не позволяет составить общего представления о поэзии годзан бунгаку.
Хотя поэзия годзан бунгаку редко поднималась до вершин классической китайской поэзии и самими китайцами воспринималась как чистое подражание, значение ее для японской литературы трудно переоценить. В определенной степени литература годзан, лишившись своей элитарности, не исчезла бесследно — она "растворилась" в море японской культуры. После того, как она созрела и принесла плоды, годзан бунгаку дала толчок развитию новых, ранее не существовавших форм искусства и в определенной степени способствовала возрождению популярной в IX—X вв. в придворной среде традиции слагать стихи на камбуне, которая в эпоху Хэйан (XI—XII вв.) значительно ослабла. Уже в эпоху Токугава (1603—1867) традиция писать стихи на камбуне (канси) была заново осмыслена и успешно продолжена образованными учеными-конфуцианцами, которые в некоторой степени сами были порождением культуры "пяти монастырей".

* * *

Ниже предлагается перевод отдельных стихотворений наиболее значительных представителей годзан бунгаку. После каждого стихотворения в скобках указан источник, по которому делался перевод (см. Библиографию). Переводы сопровождаются только минимальными комментариями, необходимыми для понимания содержащихся в тексте реалий или аллюзий.

 
     
 
Воспроизводится по изданию: Петербургское востоковедение. Вып. 6. СПб., 1996.
© Центр «Петербургское Востоковедение», 1996
© А. М. Кабанов, предисловие, перевод, комментарии, 1996
 

 
 

Любое коммерческое использование материалов данных страниц без письменного разрешения авторов запрещено.
© Центр "Петербургское Востоковедение", 2000
© Miles, дизайн, разработка, 2000